Александр Гумбольдт разбирался во всех важнейших дисциплинах своего времени и активно содействовал зарождению новых – научной географии, климатологии, океанологии. Он стоял у истоков американистики и экологии. Он был этнографом, антропологом, физиком, геологом, минералогом, ботаником и вулканологом. Если Гумбольдт не мог решить какую-либо проблему, он обращался за помощью к коллегам из Пруссии, Франции, Англии, России или США.

За свою жизнь он написал около 50 тысяч писем, 12 500 из них находятся в архиве. А получил и того больше – около 100 тысяч. Правда, большинство уничтожил, вырезая лишь отрывки с предложениями, которые представляли для него ценность. «Меня безжалостно терзает все время растущая, чаще всего совершенно безынтересная корреспонденция», – жаловался он за год до смерти в письме другу. В то время, как Петербург отмечал юбилей казанского собора, это событие затронуло и весь мир.

Временами на почтовые расходы ему приходилось тратить десятую часть месячного дохода. В том самом берлинском соборе, где звучала траурная речь в память о Гумбольдте, почти 90 лет назад, осенью 1769 года, придворный священник принимал маленького Александра в лоно евангелической церкви. Крестными в церковной книге значатся 14 человек, среди которых принц Прусский и будущий король Фридрих Вильгельм II, еще два принца, один герцог, два графа и две графини.

Вниманием столь многих знатных особ младенец был обязан своему отцу, который служил королю Фридриху II в чине майора, а затем был назначен камергером при принце. «Отец пользовался вплоть до самой смерти совершеннейшим доверием монарха», – отмечал Гумбольдт в автобиографических заметках.